Что от Бога, что от лукавого

Вклад Кидланда и Прескотта принципиально изменил представления о политике государства в сфере экономики. Государственная политика, преследующая краткосрочные цели, идет вразрез с целями долгосрочными. Причем это противоречие проходит по линии стабильности политики. Если в государственной экономической политике преобладают краткосрочные цели, то они, какими бы ни были удачными, приносят худшие результаты, чем если бы господствовали долгосрочные цели.

Ф. Кидланд и Э. Прескотт показали, что дискретные меры имеют долгосрочные последствия и могут привести в перспективе как к положительным, так и отрицательным результатам. Согласно их убедительным исследованиям, центробанк должен строго соблюдать известные всем правила своей работы. Непоследовательность в его действиях даже при совершенно правильной политике, ориентированной на стабильность цен, способна привести к высокой инфляции.

Пояснить их мысли можно на следующем примере. Положим на стол лист бумаги и на этот лист поставим стакан с водой. Если быстро выдернуть лист из-под стакана, то стакан останется на месте. Если медленно тянуть лист, стакан начнет двигаться вместе с ним.

Этот процесс нельзя описывать без учета скорости вытягивания, она — ключевой параметр. Когда в нашей стране планировалась шоковая терапия начала 90-х годов, предполагалось, что люди «потянутся» вслед за ценами, начнут больше зарабатывать, увеличивать свои денежные доходы, чтобы вернуться к прежнему уровню потребления. Иными словами, шоковое воздействие полагалось аналогичным тому случаю, когда бумага медленно вытягивается из-под стакана, и стакан движется вместе с ней. Но население нашей страны отреагировало на ценовой шок по первому варианту. Шок прошел, а производительность труда упала вдвое. Люди объективно в среднем стали работать не лучше, а хуже.

Исследовать параметр краткости или продолжительности управляющего воздействия государственной политики не так просто. Нужно иметь два альтернативных и сопоставимых случая. В одном из них политика должна быть последовательной, в другом — переменчивой. Подобные исследования могли бы быть объединены под названием «альтернативная история», отношение к которой до сих пор неоднозначное. В 70-е годы работы по альтернативной истории почти повсеместно не считались научными, а занятия ею — недостойными настоящего ученого. Сейчас этот предрассудок сохранился лишь в немногих странах, в том числе и в России.

Кидланд и Прескотт преодолели эту сложность в 1977 г. следующим образом. Они рассматривали некоторую модельную ситуацию, основа которой — два периода времени с одними и теми же участниками (хозяйствующими субъектами). Обозначим эти два периода по порядку, более ранний пусть пойдет под № 1, а более поздний — под № 2. В период № 1 правительственные органы хотят получить наилучший результат в периоде № 2.

Но экономические результаты в период № 2 зависят не только от политики в этот период, но и от решений, которые приняты в отношении бизнеса в период № 1.

Решения, которые принимает частный сектор в период № 1, основаны на рациональных ожиданиях в отношении государственной политики в период № 2. В течение периода № 1 лица, принимающие решения в частном бизнесе, осознают факторы, которые будут определять государственную политику в период № 2, и на этом знании строят свои прогнозы. В такой модели нет неопределенности, так как рациональные ожидания приводят к точному прогнозу, по крайней мере, в части участников рынка со стороны частного сектора. При взятии на себя обязательств правительство выбирает политику на период № 2 в течение периода № 1, не имея впоследствии возможности изменить эту политику. В этом случае ясно, что при оптимальном выборе государственной политики на период № 2 должны учитываться последствия решений частного бизнеса в период № 1.

Поскольку политика в период равновесия № 2 отодвигает в сторону ожидания в период № 1 относительно того, какая политика будет в периоде № 2, это влияет на решения частного бизнеса, сделанные в период № 1, в свою очередь влияющие на экономические результаты периода № 2. В более реалистичном случае без обязательств, то есть при политике без обратной связи (discretionary), в течение периода № 1 правительство не может принять связанные (binding) решения относительно политики в период № 2 до тех пор, пока не наступит период № 2. В этом случае, напротив, при выборе политики в периоде № 2 не будет взято в расчет, какие решения принимал частный сектор в периоде № 1, потому что когда делается этот выбор, решения частного сектора в период № 1 уже приняты и больше на ход событий не влияют.

Это в общем случае приводит к выбору иной экономической политики, чем в случае взятия на себя обязательств. В результате экономическая политика (по факту и по модели) приводит к более низкому уровню благосостояния, чем при взятии властью на себя обязательств вести совершенно определенную политику. Это следует из того, что при рациональных ожиданиях политика в период № 2 полностью воспринимается, но из-за времени, которое уже прошло после принятия решения частным бизнесом, для государственных органов нет возможности повлиять на эти ожидания. В итоге, определяя свою политику на период № 2, правительство оптимизирует свои действия без учета всех возможных последствий, то есть реакций частного бизнеса.

Для того чтобы увидеть, как появляется непоследовательность действий (несостоятельность во времени) в данном примере, предположим, что правительство, которое не в состоянии взять на себя обязательства в период № 1, объявляет о намерениях проводить в период № 2 политику, которая была бы оптимальной в случае взятия правительством на себя обязательств. Этому заявлению не верят, потому что когда наступает период № 2 и правительство реально выбирает направление политики, становится ясно, что для частного бизнеса лучше было бы проигнорировать предшествовавшее заявление.

Итак, формирование государственной экономической политики не может рассматриваться как построение системы оптимального управления, как это делалось до сих пор в макроэкономических исследованиях. В любой задаче оптимального управления при оптимизации выбирается последовательность значений управляющих переменных, которая максимизирует целевую функцию в рамках установленных ограничений. В системах оптимального управления правила функционирования неизменны.

Читатели, знакомые с теорией игр, могут заметить, что авторы фактически провели «подгонку» исследуемой проблемы под известную задачу теории игр (некооперативная игра с неполной информацией). Но дело не только в том, что задача сведена к задаче с известными методами решения. В подходе Кидланда и Прескотта зависимость поведения бизнеса от его (рациональных) ожиданий по поводу будущей государственной политики превращает эти ограничения в эндогенные. Экзогенность государственной политики уже потеряна, можно работать дальше, уточняя и совершенствуя модели. Внешняя определенность экономической политики сродни невинности, политика повсеместно определяется невнятными политическими декларациями. Если же корректно объяснять, откуда берутся те или иные элементы экономической политики, тогда этот параметр становится одним из многих, таким же, как и любой макроэкономический показатель.

Эндогенные ограничения описывают то, как отношения между текущей политикой и текущими экономическими результатами (через ожидания бизнеса) воздействуют на будущий выбор экономической политики. Это вызывает необходимость использовать для определения точки равновесия методы теории игр, а не более распространенные методы оптимального планирования. В своих моделях и в разнообразных примерах лауреаты использовали разные критерии равновесия. В одном случае — концепцию равновесия, которая была предложена Нэшем в его диссертации по некооперативным играм[6] еще в 1950 г., в другом они базируются на последовательной рациональности, приводящей к равновесию в какой-то части игры, предложенной немецким исследователем Селтеном [7] в 1965 г. В играх с бесконечным временным горизонтом такое решение может быть найдено обратной индукцией.

Кидланд и Прескотт исследовали также некоторый модельный пример с бесконечным временным горизонтом, показывая, как можно использовать рекурсивные методы.

Работы лауреатов Нобелевской премии по экономике 2004 г. убеждают, что вмешательство государства в экономику представляет собой весьма интересный объект для исследования в совершенно новой сфере. Они предложили изучать не только результаты такого вмешательства, но и само содержание экономической политики в той части, в какой она может быть сведена к количественным показателям.



Оглавление

НОВОСТИ КОМПАНИИ


архив ...»